Неточные совпадения
— Да куды ж мне, сами посудите! Мне нельзя начинать с канцелярского писца. Вы позабыли, что у меня семейство. Мне сорок, у меня уж и поясница болит, я обленился; а
должности мне поважнее не дадут; я ведь не
на хорошем счету. Я признаюсь вам: я бы и сам не взял наживной
должности. Я человек хоть и дрянной, и картежник, и все что хотите, но взятков брать я не стану. Мне не ужиться с Красноносовым да Самосвистовым.
Но в жизни все меняется быстро и живо: и в один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним
на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая — лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сорóки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все
должности в доме.
Петр Петрович был изумлен этой совершенно новой
должностью. Ему, все-таки дворянину некогда древнего рода, отправиться с книгой в руках просить
на церковь, притом трястись
на телеге! А между тем вывернуться и уклониться нельзя: дело богоугодное.
Разговор сначала не клеился, но после дело пошло, и он начал даже получать форс, но… здесь, к величайшему прискорбию, надобно заметить, что люди степенные и занимающие важные
должности как-то немного тяжеловаты в разговорах с дамами;
на это мастера господа поручики и никак не далее капитанских чинов.
Чиновники были отставлены от
должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были
на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские сыновья, с самого рождения определенные в военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.
Во взаимных услугах они дошли наконец до площади, где находились присутственные места: большой трехэтажный каменный дом, весь белый, как мел, вероятно для изображения чистоты душ помещавшихся в нем
должностей; прочие здания
на площади не отвечали огромностию каменному дому.
Вообще он сидел, как говорится,
на своем месте и
должность свою постигнул в совершенстве.
— Да как же, вот этого бедного Миколку вы ведь как, должно быть, терзали и мучили, психологически-то,
на свой манер, покамест он не сознался; день и ночь, должно быть, доказывали ему: «ты убийца, ты убийца…», — ну, а теперь, как он уж сознался, вы его опять по косточкам разминать начнете: «Врешь, дескать, не ты убийца! Не мог ты им быть! Не свои ты слова говоришь!» Ну, так как же после этого
должность не комическая?
Илья Ильич ходит не так, как ходил ее покойный муж, коллежский секретарь Пшеницын, мелкой, деловой прытью, не пишет беспрестанно бумаг, не трясется от страха, что опоздает в
должность, не глядит
на всякого так, как будто просит оседлать его и поехать, а глядит он
на всех и
на все так смело и свободно, как будто требует покорности себе.
Собираются
на обед,
на вечер, как в
должность, без веселья, холодно, чтоб похвастать поваром, салоном, и потом под рукой осмеять, подставить ногу один другому.
Должность хорошая, старинная: сиди только важнее
на стуле, положи ногу
на ногу, покачивай, да не отвечай сразу, когда кто придет, а сперва зарычи, а потом уж пропусти или в шею вытолкай, как понадобится; а хорошим гостям, известно: булавой наотмашь, вот так!
Но это помогло только
на время: надо же было выздороветь, — а за этим в перспективе было опять ежедневное хождение в
должность. Обломов не вынес и подал в отставку. Так кончилась — и потом уже не возобновлялась — его государственная деятельность.
Три года вдовеет Агафья Матвеевна: в это время все изменилось
на прежний лад. Братец занимались подрядами, но разорились и поступили кое-как, разными хитростями и поклонами,
на прежнее место секретаря в канцелярии, «где записывают мужиков», и опять ходят пешком в
должность и приносят четвертаки, полтинники и двугривенные, наполняя ими далеко спрятанный сундучок. Хозяйство пошло такое же грубое, простое, но жирное и обильное, как в прежнее время, до Обломова.
Обе они одеты каждая сообразно достоинству своего сана и
должностей. У хозяйки завелся большой шкаф с рядом шелковых платьев, мантилий и салопов; чепцы заказывались
на той стороне, чуть ли не
на Литейной, башмаки не с Апраксина, а из Гостиного двора, а шляпка — представьте, из Морской! И Анисья, когда отстряпает, а особенно в воскресенье, надевает шерстяное платье.
Доволен Клим. Нашел-таки
По нраву
должность! Бегает,
Чудит, во все мешается,
Пить даже меньше стал!
Бабенка есть тут бойкая,
Орефьевна, кума ему,
Так с ней Климаха барина
Дурачит заодно.
Лафа бабенкам! бегают
На барский двор с полотнами,
С грибами, с земляникою:
Все покупают барыни,
И кормят, и поят!
Оно и правда: можно бы!
Морочить полоумного
Нехитрая статья.
Да быть шутом гороховым,
Признаться, не хотелося.
И так я
на веку,
У притолоки стоючи,
Помялся перед барином
Досыта! «Коли мир
(Сказал я, миру кланяясь)
Дозволит покуражиться
Уволенному барину
В останные часы,
Молчу и я — покорствую,
А только что от
должностиУвольте вы меня...
Мы видели книги, до священных
должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского
на немецкий язык и неблагопристойно для святого закона в руках простого народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва
на оную достаточна целая жизнь.
О друзья мои, сыны моего сердца! родив вас, многие имел я
должности в отношении к вам, но вы мне ничем не должны; я ищу вашей дружбы и любови; если вы мне ее дадите, блажен отыду к началу жизни и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки, ибо поживу
на памяти вашей.
Аммос Федорович. С восемьсот шестнадцатого был избран
на трехлетие по воле дворянства и продолжал
должность до сего времени.
Артемий Филиппович. Вот и смотритель здешнего училища… Я не знаю, как могло начальство поверить ему такую
должность: он хуже, чем якобинец, и такие внушает юношеству неблагонамеренные правила, что даже выразить трудно. Не прикажете ли, я все это изложу лучше
на бумаге?
Алексей Александрович, вступив в
должность, тотчас же понял это и хотел было наложить руки
на это дело; но в первое время, когда он чувствовал себя еще нетвердо, он знал, что это затрогивало слишком много интересов и было неблагоразумно; потом же он, занявшись другими делами, просто забыл про это дело.
После долгих хлопот о снятии запрещения деньги были готовы к выдаче; но нотариус, услужливейший человек, не мог выдать талона, потому что нужна была подпись председателя, а председатель, не сдав
должности, был
на сессии.
Она ни разу не доводила его до отчаяния, не заставляла испытать постыдных мук голода, но мыкала им по всей России, из Великого-Устюга в Царево-Кокшайск, из одной унизительной и смешной
должности в другую: то жаловала его в «мажордомы» к сварливой и желчной барыне-благодетельнице, то помещала в нахлебники к богатому скряге-купцу, то определяла в начальники домашней канцелярии лупоглазого барина, стриженного
на английский манер, то производила в полудворецкие, полушуты к псовому охотнику…
Аксинье поручили надзор за тирольской коровой, купленной в Москве за большие деньги, но, к сожалению, лишенной всякой способности воспроизведения и потому со времени приобретения не дававшей молока; ей же
на руки отдали хохлатого дымчатого селезня, единственную «господскую» птицу; детям, по причине малолетства, не определили никаких
должностей, что, впрочем, нисколько не помешало им совершенно облениться.
Это был загулявший, холостой дворовый человек, от которого собственные господа давным-давно отступились и который, не имея никакой
должности, не получая ни гроша жалованья, находил, однако, средство каждый день покутить
на чужой счет.
Смотритель, человек уже старый, угрюмый, с волосами, нависшими над самым носом, с маленькими заспанными глазами,
на все мои жалобы и просьбы отвечал отрывистым ворчаньем, в сердцах хлопал дверью, как будто сам проклинал свою
должность, и, выходя
на крыльцо, бранил ямщиков, которые медленно брели по грязи с пудовыми дугами
на руках или сидели
на лавке, позевывая и почесываясь, и не обращали особенного внимания
на гневные восклицания своего начальника.
Через два дни отправился он из Петербурга обратно
на свою станцию и опять принялся за свою
должность.
Прошла неделя, и между ими завелась переписка. Почтовая контора учреждена была в дупле старого дуба. Настя втайне исправляла
должность почтальона. Туда приносил Алексей крупным почерком написанные письма и там же находил
на синей простой бумаге каракульки своей любезной. Акулина, видимо, привыкала к лучшему складу речей, и ум ее приметно развивался и образовывался.
— Хороших людей я не встречал, — говорил он, задумчиво и печально рассматривая вилку. — И — надоело мне у собаки блох вычесывать, — это я про свою
должность. Ведь — что такое вор, Клим Иванович, если правду сказать? Мелкая заноза, именно — блоха! Комар, так сказать. Без нужды и комар не кусает. Конечно — есть ребята, застарелые в преступности. Но ведь все живем по нужде, а не по евангелию. Вот — явилась нужда привести фабричных
на поклон прославленному царю…
Через несколько недель Клим Самгин, элегантный кандидат
на судебные
должности, сидел дома против Варавки и слушал его осипший голос.
Кандидат
на судебные
должности, что ли?
— Куда едете? В какой
должности? — пугливо спрашивал он; печник поймал его за плечо и отшвырнул прочь, как мальчишку, а когда мужичок растянулся
на земле, сказал ему...
Обязанность — изложить событие в донесении — лежала бы
на мне, по моей
должности секретаря при адмирале, если б я продолжал плавание до конца. Но я не жалею, что не мне пришлось писать рапорт: у меня не вышло бы такого капитального произведения, как рапорт адмирала («Морской сборник», июль,1855).
А эта…» — говорил он, указывая бичом назад,
на луг… «Аппл!» — вдруг крикнул он, видя, что одна из передних лошадей отвлекается от своей
должности, протягивая морду к стоявшим по сторонам дороги деревьям.
Губернатору лучше бы, если б мы, минуя Нагасаки, прямо в Едо пришли: он отслужил свой год и, сдав
должность другому, прибывшему
на смену, готовился отправиться сам в Едо, домой, к семейству, которое удерживается там правительством и служит порукой за мужа и отца, чтоб он не нашалил как-нибудь
на границе.
Это обстоятельство осталось, однако ж, без объяснения: может быть, он сделал это по привычке встречать проезжих, а может быть, и с целью щегольнуть дворянством и шпагой. Я узнал только, что он тут не живет, а остановился
на ночлег и завтра едет дальше, к своей
должности,
на какую-то станцию.
Голос обязан иметь градоначальник ясный и далеко слышный; он должен помнить, что градоначальнические легкие созданы для отдания приказаний. Я знал одного градоначальника, который, приготовляясь к сей
должности, нарочно поселился
на берегу моря и там во всю мочь кричал. Впоследствии этот градоначальник усмирил одиннадцать больших бунтов, двадцать девять средних возмущений и более полусотни малых недоразумений. И все сие с помощью одного своего далеко слышного голоса.
Я же, с своей стороны, изведав это средство
на практике, могу засвидетельствовать, что не дальше, как
на сих днях благодаря оному раскрыл слабые действия одного капитан-исправника, который и был вследствие того представлен мною к увольнению от
должности.
Во-первых, она сообразила, что городу без начальства ни
на минуту оставаться невозможно; во-вторых, нося фамилию Палеологовых, она видела в этом некоторое тайное указание; в-третьих, не мало предвещало ей хорошего и то обстоятельство, что покойный муж ее, бывший винный пристав, однажды, за оскудением, исправлял где-то
должность градоначальника.
Давно еще, очень давно, когда блаженной памяти великая царица Екатерина ездила в Крым, был выбран он в провожатые; целые два дни находился он в этой
должности и даже удостоился сидеть
на козлах с царицыным кучером.
Главное, тем взяло его слово, что было искренно: он искренно верил в виновность подсудимого; не
на заказ, не по
должности только обвинял его и, взывая к «отмщению», действительно сотрясался желанием «спасти общество».
— А какого вы были мнения о Масловой? — краснея и робея, спросил назначенный от суда кандидат
на судебную
должность, защитник Масловой.
Все встали, и
на возвышение залы вышли судьи: председательствующий с своими мускулами и прекрасными бакенбардами; потом мрачный член суда в золотых очках, который теперь был еще мрачнее оттого, что перед самым заседанием он встретил своего шурина, кандидата
на судебные
должности, который сообщил ему, что он был у сестры, и сестра объявила ему, что обеда не будет.
— Дурак! — не мог удержаться не сказать Нехлюдов, особенно за то, что в этом слове «товарищ» он чувствовал, что Масленников снисходил до него, т. е., несмотря
на то, что исполнял самую нравственно-грязную и постыдную
должность, считал себя очень важным человеком и думал если не польстить, то показать, что он всё-таки не слишком гордится своим величием, называя себя его товарищем.
Да нет, куда мне! — прибавлял он, отрезвляясь, — профессор обязан другими
должностями, он в советах, его зовут
на экзамены…
Строевую службу он прошел хорошо, протерши лямку около пятнадцати лет в канцеляриях, в
должностях исполнителя чужих проектов. Он тонко угадывал мысль начальника, разделял его взгляд
на дело и ловко излагал
на бумаге разные проекты. Менялся начальник, а с ним и взгляд, и проект: Аянов работал так же умно и ловко и с новым начальником, над новым проектом — и докладные записки его нравились всем министрам, при которых он служил.
После его смерти
должность тверского брандмейстера унаследовал его сын, еще юноша, такой же удалец, родившийся и выросший в конюшне. Он погиб
на своем посту: провалившись во время пожара сквозь три этажа, сошел с ума и умер.
И все сама, без служанки, и одевается сама, — это гораздо лучше. Сама, то есть, когда не продремлет срока, а если пропустит? тогда уж нельзя отделаться — да к чему ж и отделываться? — от того, чтобы Саша не исполнял
должность горничной! Саша ужасно смешной! и может быть, даже прикосновение руки шепчущей гостьи — певицы не заставит появиться в воображаемом дневнике слова: «А ведь это даже обидно!» А, во всяком случае, милый взял
на себя неизменную обязанность хозяйничать за утренним чаем.
Теперь это дело еще новое; неизвестно, кто из вас больше способен к нему, так для пробы надобно сначала выбрать
на короткое время, а через неделю увидите, других ли выбрать, или оставить прежних в
должности.
Долго расставались они с Кирсановым, и не могли расстаться: «завтра отправляюсь
на свою
должность», и одно завтра проходило за другим: плакали, плакали, и все сидели обнявшись, пока уже сама актриса, знавшая, по какому случаю поступает к ней горничная, приехала за нею сама: догадалась, почему горничная долго не является, и увезла ее от продления разлуки, вредного для нее.